Глава Восьмая

Когда Алекс, наконец, собрался уходить, чтобы переодеться и спуститься на пляж, на открытую площадку бара неожиданно прилетела огромная чайка. Она как-то по-хозяйски начала расхаживать между столиками, нисколько не смущаясь людей. У Алекса на блюдце оставалось несколько кусочков сладкого пирога, которые он решил предложить птице. Чайка сначала подозрительно посмотрела на предложенное угощение, но к удивлению Алекса ловко схватила его и проглотила. Видимо, даже среди чаек встречаются сладкоежки, потому что пирог птице явно понравился, и она, преданно и проникновенно посмотрев на Алекса, стала терпеливо ждать продолжения банкета. Следующие кусочки птица хватала прямо с руки, и Алексу это развлечение даже начало нравиться.

Вдруг из дверей бара с мороженым в руках вышел мальчик, увидев птицу, уютно устроившуюся за столиком Алекса, он закричал:

— Папа, папа! Смотри! Дядя дрессирует чайку. Давай его сфотографируем скорее, я эту фотографию всем друзьям в школе покажу и в Интернете размещу.

Алекс сделал вид, что не услышал желания продвинутого ребенка и, помахав чайке рукой, он быстро удалился из бара. Тем более что начинался дождь, а фотосессия для Интернета была для Смоллетта лишней забавой.

«Утро просто удалось, — констатировал для себя Алекс, собираясь все-таки спуститься на пляж. — Сначала меня достает какой-то многоликий продюсер,  потом чайка-сладкоежка, а в завершении всего еще и малолетний папарацци. Прямо Алиса в Стране Чудес! Не хватает только белого кролика с норой и синей гусеницы с трубкой».

Некоторый оттенок сюрреализма в ситуацию добавляли, конечно, две веселые шутницы: природа и погода. Они ежедневно ненавязчиво радовали людей своим постоянством. Причем постоянство было потрясающим и красивым.

По утрам море маленькими волнами ласкало серебристо-бежевый песок на берегу, от чего он еще больше блестел и искрился капельками соленой морской воды. Ветер, затаив дыхание, дремал где-то в прибрежных зарослях, не мешая их игре. А солнце, наблюдая жарким взглядом за земными играми природы, выступало своеобразным гарантом этого умиротворяющего покоя.

Однако ветер лениво спал только до обеда, а во второй половине дня вспоминал о своем жизненном предназначении и начинал, как бы наверстывая упущенное время, вносить в общую картину природной гармонии свои сочные, веселые и часто шаловливые штрихи.

Запись опубликована в рубрике Оглавление с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.